РАЗЛУКА
Марина Цветaева
Сереже
1
Башенный бой
Где-то в Кремле.
Где на земле,
Где -
Крепость моя,
Кротость моя,
Доблесть моя,
Святость моя.
Башенный бой.
Брошенный бой.
Где на земле -
Мой
Дом,
Мой – сон,
Мой – смех,
Мой – свет,
Узких подошв – след.
Точно рукой
Сброшенный в ночь -
Бой.
- Брошенный мой!
Май 1921
2
Уроненные так давно
Вздымаю руки.
В пустое черное окно
Пустые руки
Бросаю в полуночный бой
Часов, – домой
Хочу! – Вот так: вниз головой
- С башни! – Домой!
Не о булыжник площадной:
В шепот и шелест…
Мне некий Воин молодой
Крыло подстелет.
Май 1921
3
Всё круче, всё круче
Заламывать руки!
Меж нами не версты
Земные, – разлуки
Небесные реки, лазурные земли,
Где Друг мой навеки уже -
Неотъемлем.
Стремит столбовая
В серебряных сбруях.
Я рук не ломаю!
Я только тяну их
- Без звука! -
Как дерево-машет-рябина
В разлуку,
Во след журавлиному клину.
Стремит журавлиный,
Стремит безоглядно.
Я спеси не сбавлю!
Я в смерти – нарядной
Пребуду – твоей быстроте златоперой
Последней опорой
В потерях простора!
Июнь 1921
4
Смуглой оливой
Скрой изголовье.
Боги ревнивы
К смертной любови.
Каждый им шелест
Внятен и шорох.
Знай, не тебе лишь
Юноша дорог.
Роскошью майской
Кто-то разгневан.
Остерегайся
Зоркого неба.
=======
Думаешь – скалы
Манят, утесы,
Думаешь, славы
Медноголосый
Зов его – в гущу,
Грудью на копья?
Вал восстающий
- Думаешь – топит?
Дольнее жало
- Веришь – вонзилось?
Пуще опалы -
Царская милость!
Плачешь, что поздно
Бродит в низинах.
Не земнородных
Бойся, – незримых!
Каждый им волос
Ведом на гребне.
Тысячеоки
Боги, как древле.
Бойся не тины, -
Тверди небесной!
Ненасытимо -
Сердце Зевеса!
25 июня 1921
5
Тихонько
Рукой осторожной и тонкой
Распутаю путы:
Ручонки – и ржанью
Послушная, зашелестит амазонка
По звонким, пустым ступеням расставанья.
Топочет и ржет
В осиянном пролете
Крылатый. – В глаза – полыханье рассвета.
Ручонки, ручонки!
Напрасно зовете:
Меж ними – струистая лестница Леты.
27 июня 1921
6
Седой – не увидишь,
Большим – не увижу.
Из глаз неподвижных
Слезинки не выжмешь.
На всю твою муку,
Раззор – плач:
- Брось руку!
Оставь плащ!
В бесстрастии
Каменноокой камеи,
В дверях не помедлю,
Как матери медлят:
(Всей тяжестью крови,
Колен, глаз -
В последний земной
Раз!)
Не крадущимся перешибленным зверем, -
Нет, каменной глыбою
Выйду из двери -
Из жизни. – О чем же
Слезам течь,
Раз – камень с твоих
Плеч!
Не камень! – Уже
Широтою орлиною -
Плащ! – и уже по лазурным стремнинам
В тот град осиянный,
Куда – взять
Не смеет дитя
Мать.
28 июня 1921
7
Ростком серебряным
Рванулся ввысь.
Чтоб не узрел его
Зевес -
Молись!
При первом шелесте
Страшись и стой.
Ревнивы к прелести
Они мужской.
Звериной челюсти
Страшней – их зов.
Ревниво к прелести
Гнездо богов.
Цветами, лаврами
Заманят ввысь.
Чтоб не избрал его
Зевес -
Молись!
Все небо в грохоте
Орлиных крыл.
Всей грудью грохайся -
Чтоб не сокрыл.
В орлином грохоте
- О клюв! О кровь! -
Ягненок крохотный
Повис – Любовь…
Простоволосая,
Всей грудью – ниц…
Чтоб не вознес его
Зевес -
Молись!
29 июня 1921
8
Я знаю, я знаю,
Что прелесть земная,
Что эта резная,
Прелестная чаша -
Не более наша,
Чем воздух,
Чем звезды,
Чем гнезда,
Повисшие в зорях.
Я знаю, я знаю,
Кто чаше – хозяин!
Но легкую ногу вперед – башней
В орлиную высь!
И крылом – чашу
От грозных и розовых уст -
Бога!
30 июня 1921
<9>
Твои…… черты,
Запечатленные Кануном.
Я буду стариться, а ты
Останешься таким же юным.
Твои…… черты,
Обточенные ветром знойным.
Я буду горбиться, а ты
Останешься таким же стройным.
Волос полуденная тень,
Склоненная к моим сединам…
Ровесник мой год в год, день в день,
Мне постепенно станешь сыном…
Нам вместе было тридцать шесть,
Прелестная мы были пара…
И – радугой – благая весть:
……… – не буду старой!
Троицын день 1921
<10>
Последняя прелесть,
Последняя тяжесть:
Ребенок, у ног моих
Бьющий в ладоши.
Но с этой последнею
Прелестью – справлюсь,
И эту последнюю тяжесть я -
Сброшу.
. . . . . . . . . . . . .
Всей женскою лестью
Язвя вдохновенной,
Как будто не отрок
У ног, а любовник -
О шествиях -
Вдоль изумленной Вселенной
Под ливнем лавровым,
Под ливнем дубовым.
Последняя прелесть,
Последняя тяжесть-
Ребенок, за плащ ухватившийся… – В муке
Рожденный! – Когда-нибудь людям расскажешь,
Что не было равной -
В искусстве Разлуки!
10 июля 1921
.
.
SEPARAÇÃO
de Marina Tsvetaeva,
para Serioja.
Tradução de André Nogueira.
1
Guerra de torres
onde, no Kremlin.
onde – na terra,
onde –
Solidez min(ha),
dulcez minha,
intrepidez minha
e piedade de mim.
Guerra de torres.
Guerra de medalhas…
onde – na terra
meu
lar,
minha trégua,
luz em mim
e bem-estar,
de sola apertada – a pegada.
Se, pelas mãos esfarelada, a guerra
amanhecer…
- Me dá-lha, bem-querer!
Maio, 1921.
2
Largadas como há tempos
ergo as mãos!
à vã negra janela… em vão
as arremesso, à guerra
da meia-noite-das-horas…
só peço: meu lar!
Por hora: eu deixo a cabeça que caia
- da torre! (até chegar…
em casa?)
não na calçada da praça,
pra ser mur(murado)…
Nas alturas, o tal Jovem das Batalhas
alça-me as alas – (toalhas!)
Maio, 1921.
3
Tudo torcido, tudo torcido
mais que os braços.
Não são terrestres,
entre a gente, estas verstas – de separação
celestes rios,
terras anil, inalienável
bem-querer de toda a vida –
por qual via?
Precipita-se, na sela prateada
a estrada de postes (estandartada).
Não quebro os meus braços! –
Eu só os arrasto…
(sem um pio!),
igual punho-árvore-pinho,
pra fincá-los junto à pista (só a pista,
vácuo), sinal deixado pela ave
foragida… – separação.
Ave-pantanal, sumindo
de vista. Precipista!
Do garbo não abro mão!
Ultimado sustentáculo na
devastação da vastidão
eu entro adentro de uma morte
elevada – à tua velocidade aureoaerialada!
Junho, 1921.
4
De oliva madura
cortada a cabeça da cama.
O divino ciúme
sobre a paixão humana.
Os que rezam aos deuses
falam baixinho, estão alertas.
Doutros noviços como és a
tua Estrada está repleta.
A lascívia da primavera é
ira nas veias de alguém.
Te cuida! Por adentro na relva
se insufla a vingança do além.
==============
Acreditas – que as pedras
sinalizam do penhasco,
acreditas que elas
são o eco
do acre apelo, na lama,
do peito na lança?
Que a onda insurgente
– acreditas – te alcança?
Que as montanhas de aguilhões
– crês? – te vão cravar?
Maior que as sordidezes –
é a piedade do Tzar!
Choras, que a gota fermenta
na depressão da terra.
Não temas a gente
terrestre – misérrima!
Os deuses nos governam
segurando pelo pente;
como antigamente,
centenas de olhos atentos.
Há sentinelas celestes!
Não temas o lodo,
insaciálibi
Coração da Boca!
25 de junho, 1921.
5
Resignada
e, cheia de dedos, as mãos delgadas,
desenredo entrenós de caminhos:
arroios –
Em direção ao relincho
o mur(moinho) da Amazona
pelos díssonos degraus do derradeiríssimo
adeus.
Relincha e
coiceia, no escôooceano
o Amadeus, chama de arrebol no olho.
Arroios, arroios!
Tu chamas (supervácuo):
entre nós – a escada (prestes queda d’ água) do Letes.
27 de junho, 1921.
6
Cãs já compridas, não verei
as tuas, não verás as minhas.
Nos olhos impassíveis
não comprimirás a lagriminha.
Para o teu todo suplício
uma súplica (escapulia):
- Tu largas a mão!
Deixas a capa de chuva
no chão!
Do plácido
bloco(oco)foco(fosco)limiar
não tardo chegar aos portões
pra te buscar (antes de todas as mães):
(Tendo todo o peso, teso
dos sanguíneos joelhos, olhos e tez –
pela derradeiríssima terrestre
vez!)
Não como o predatório articulado tigrês,
não, – como sólida pedra solida(…)
eu passo pela porta (pela vida.
Por qual outro lugar deitaria
estas lágrimas…) da separação (senão
pela tua lito(tempo)ral ilharga)!
Não mais pedra! Já
como a larga ala de águia – a capa largada
de chuva! E já,
pela queda d’ água d’ anil,
chego a esta cidade alagada, te buscar.
Pelas crianças, eu, mãe, não sorrio.
28 de junho, 1921.
7
Estoura nas alturas
todo broto que floresce.
Que não esteja madura,
Boca –
reze!
Que congele o calafrio
antes de vir ao devir assassino.
Eles invejam
teu encanto masculino.
O regurgitante ululante
maxilar – é só o pio deles!
Invejando teu encanto
um ninho de deuses.
Coronas de flores (carnívoras)
vão atraindo a cabeça.
Que não a elejam,
Boca –
beija…
No zenite ululante
a ala da águia ribomba.
Grite a plenos pulmões –
(que não se esconda).
Pinçando do chão, o raptor
tem gosto de carne no bico!
Carneirinho nanico,
deixe que caia – o Amor…
De peito inteiro de cabelos
descobertos – beija o chão…
E daí não te ergues –
Boca,
reze!
29 de junho, 1921.
8
Eu sei, eu sei, que
o encanto terrestre,
esta ansiosa, encantada
floresta – não é
nossa, não mais
(que dos) rodas-moinho,
da noite estrelada, dos ninhos
pendurados da encarnada…
Eu sei, eu sei…
É o dono da casa
que chega ao jardim.
Mas já são torres
os (antes) tranqüilos,
inquilinos braços meus
(altitude aquilina,
até a retifolialada terrível rosácea
Boca de Deus).
30 de junho, 1921.
(9)
Vós…… traços,
marcados pela Véspera.
Eu ficarei velha, e vós
não seguireis meus passos.
Vós…… traços,
vã-tratados pelos ventos tórridos.
Já estou arcando, e vós
que seguis como torres.
O meio-dia dos cabelos
inclinando que raios de fios…
Nascemos juntos, mesmos ano e dia:
gradualmente te tornas meu filho.
Juntos fazemos trinta e seis
e já fomos bonita parelha…
E – arcos-íris, notícia da vez:
…… – não ficarei (arca(o)da) velha!
Dia de Pentecostes, 1921.
(10)
Último encanto,
último peso:
nos meus joelhos-
(balança), de balanço
brincando: a criança.
(Com este último
encanto – arcarei.
Este último
peso – sacudirei).
=========
Com toda adulação feminina,
inspiradamente alfinetando,
como fosse, invés de o menino,
no colo, aquele que amo
Em cortejo – pelo boquiaberto
Universo não mais vácuo,
mas chuva de confetes
de sementes de carvalho.
Último encanto,
último peso-ponto-
fraco, na capa aprestada de chuva
(nascente calvário).
Estarás pela rua
dizendo aos amigos:
pode uma tal vocação?
Um prodígio
– na arte da Separação!
10 de julho, 1921.
